Петр Серебровский: Мне нравится, когда жизнь складывает пазлы

Согласно его видению у цифр и букв есть цвет: 7— фиолетовая, 8— малиновая, А — рубиновая… Он щедро наделяет мир красками, проецируя на холст мысли, чувства, ощущения… Какого цвета сон монаха или полет птицы? Как схватить мимолетное движение облаков, воды, настроения… У эмоции нет формы, но у нее есть цвет. Какой? В поисках неуловимого известный пейзажист и портретист Петр Серебровский однажды пришел к абстрактной живописи. Пазл сложился. На сегодня. О планах на завтра, легкости бытия, трудностях перевода и вечных истинах — в нашем интервью с челябинским художником.

Картины, росписи, заказы, музыка, семья, дети, медийная жизнь…Успеваешь?

— Когда меня спрашивают, как я всё успеваю, я говорю: когда много дел и ты в аврале, то в таком драйвовом состоянии больше успеваешь. Когда я писал серию картин «12 месяцев», а написал я их за четыре месяца, попутно делал фрески для интерьера одного загородного дома и вечерами работал над книгой.

Как чувствовал себя в цейтноте?

— Уставал, конечно, но это была такая сладкая усталость. Секрет успеваемости — в темпе, в рациональности движений, я очень рационален в этом плане. Нанесу слой краски, и пока он сохнет, занимаюсь чем-то   другим. Приоритеты, конечно, расставляю. Ну и без дисциплины никуда. Как в армии говорил мне начальник — «расслабление смерти подобно».


Досье: Петр Серебровский — представитель династии художников-архитекторов Серебровских. Рисовал всегда и везде. Азы ремесла начал постигать в 7 лет в детской изостудии, имеет высшее и средне-специальное художественное образование: ЧХУ97 г. Челябинск и РГППУ06 г. Екатеринбург. Его картины, росписи и панно украшают частные и общественные интерьеры Челябинска, Москвы, Петербурга, Праги, Астаны, Тюмени, Екатеринбурга и др. Пишет музыку, играет на ритм- и бас-гитаре в группах The Polygon и Жгут. Топ-модель компании PressFoto, лицо бренда Peplos, Trendsetter-2016. 



А качество картин при таком темпе не страдает?

 — Раньше художники больше времени тратили на живопись, и она ценилась больше, так как не было аналогов: фотографий, постеров и т.д. Великий русский художник Шишкин писал картину, продавал ее, и потом целый год мог существовать на эти деньги, писать новый холст. Я так не могу. Соответственно, я пишу больше, быстрее, может где-нибудь    страдает углубленная прорисовка. В принципе, картина готова тогда, когда она закончена, хотя ее можно бесконечно дорабатывать. В полотнах мастеров видно, сколько сил там положено. У меня есть мечта — поработать над какой-нибудь своей картиной целый год или больше. Возможно, в будущем я сделаю это. Но сейчас ритм жизни не позволяет. Я должен рисовать и рисовать.

Поэтому даже на отдых ты берешь с собой этюдник?

 — Именно. Я приезжаю на море, смотрю на красоту природы, и мне хочется запечатлеть ее. Наблюдательность — главный инструмент художника. Столько раз сожалел, что нет этюдника рядом, поэтому, в конце концов, стал брать отдельный чемодан для него, кистей и красок. Самое интересное, что все остальное также успеваешь сделать — и покупаться, и позагорать, и вина выпить, и еще привозишь этюды. Круто! А этюды не сравнить с фотографиями. Я смотрю на свой этюд и вспоминаю тот солнечный день, когда я пил мохито и рисовал пейзаж… Фотография не дает такого состояния. Там щелкнул и пошел дальше, а здесь ты впитал в себя локацию, атмосферу, запахи, поэтому этюд в этом плане ценнее во сто крат. Чтобы написать рассвет на Сардинии, я вставал в пять утра, брал фонарик и шел к морю, писать красками начало нового дня. Я помню, сижу под пледом, на горе холодно, а я рисую потрясающую по красоте зарю. Эти воспоминания бесценны.

Со стороны порой кажется, что Петр Серебровский — человек с диаметрально противоположными вкусовыми предпочтениями: лирические пейзажи и тяжелый рок. Как всё совмещается?

— Одно из заблуждений, что металлисты какие-то тёмные по энергетике люди. Тяжелый рок — очень интеллектуальная музыка, и как раз много светлых людей ее слушают. Мне кажется, нужно иметь тонкую душевную организацию, чтобы так проецировать агрессию в искусство. Лично меня этот жанр очень заряжает, дает силы. Тяжелый рок — это мёд для моих ушей. Бывает, на объект приезжаешь вечером, уставший, к работе приступаешь с неохотой, но включаешь в плеере любую группу из всей палитры тяжелого рока, и сразу крылья вырастают. С подросткового возраста я слушаю и играю эту музыку на гитаре, барабанах, бас-гитаре. Сам научился всему.


А в живописи что вдохновляет?

 — Творчество русских художников, особенно передвижников. Обожаю Третьяковку, когда бываю в Москве — первым делом бегу туда. Заряжаюсь, как телефон. Уважаю Шишкина, очень люблю Щедрина, Верещагина, Федотова, Сурикова, Репина, Перова, Саврасова, Врубеля, Куинджи, Левитана… Все фамилии из букваря. Запредельное, просто недосягаемое мастерство! Потрясающее видение цвета, композиции, сюжета. Из сюрреалистов восхищаюсь творчеством Рене Магритта. Мне нравится его философия, тонкая, интеллигентная, деликатная, в то же время очень смелая и наблюдательная.

Что еще может стимулировать художника?

 — На самом деле вдохновляющегося человека вдохновить может всё, что угодно, если это резонирует с его душой. Даже слякоть ноябрьская может стать стимулом к творчеству.

Семья помогает?

 — Конечно! Эмоциональный фон, который есть дома, он, несомненно, окрыляет. Я читал, что жена должна говорить художнику три вещи: что он гений, гений и еще раз гений.

Твоя жена Дарья это говорит?

 — Говорит (Смеется.) Она сама художник и рисует очень здорово. Я не могу от нее добиться, чтобы она начала рисовать снова. Она очень хороший советчик, я всегда опираюсь на ее рекомендации.

Почему бы вам совместную выставку не организовать?

 — Потому что сейчас она не рисует картин. Даша — дизайнер интерьера, вся в чертежах, заказчиках, ну и в детях, конечно. И опять же, тут надо начать. Я ей говорю — ты начни, просто вспомни всё.

Не теряется мастерство, если человек долго не рисует?

 — Это как на велосипеде ездить, если научился, то навсегда. Надо просто войти в состояние, если ты имеешь навыки, талант, то ты войдешь. Пишет она очень здорово, жалко, что не работает в этом направлении. Да и график великолепный.

Какие планы на детей?

— Сын Федя наверняка будет играть или рисовать. У него такие пластичные руки. Дочь Валерия рисует, ходит в изостудию, у нее уже были представлены картины на моей прошлой выставке. Студийные работы и абстрактные полотна, даже продала одну картину.

Талант передается по наследству?

 — Думаю, что какие-то способности переходят. Но многое надо в ребенка закладывать, детство — самое благодатное время. Помню, мальчишкой я любил бродить по лесу в районе бассейна «Полет». Просто иду, шуршу листвой, сердце замирает, так хочется найти какую-нибудь красивую палочку, листок. Возможно, оттуда идут корни моей любви к пейзажам, к полутонам в настроении.

Может, стоит нарисовать это состояние?

 — Вот сейчас поговорили, и мне захотелось это сделать. Картина на уровне ощущений ребенка в лесу. Вообще, детство как бэкграунд всегда в голове. Это может быть целая серия картин.

Насколько важно, чтобы у художника был свой почерк?

 — Это мечта, чтобы свой почерк был. Пока не пойму, есть ли он у меня. Конечно, это большая находка, когда художник узнается сразу с любой картины. Это очень ценно.


Второй год подряд в Челябинске в феврале проходят персональные выставки Петра Серебровского, где помимо привычных пейзажей и портретов мы видим абстрактную живопись. Увлечение абстракцией — новый виток в развитии? Как пришел к этому направлению?

 — Хороший вопрос. Очень многие художники начинают с абстракции, потому что это кажется более легким делом: ничего конкретного, красками намазал, нашел какие-то цветовые и композиционные решения. Я наоборот, пока не освоил академическую школу, пока не научился рисовать и видеть пейзаж в правильном цвете, тоне и композиции, от абстракции абстрагировался. Неплохо сказано (Смеется.) К абстрактной живописи я пришел, когда задумался, как изобразить какую-то эмоцию, состояние, что-то    неосязаемое. Смысл абстракции — выразить свою ассоциацию в цвете. Если вначале хотелось подурачиться, то потом всерьез увлекся новым для себя направлением. Я стал искать в абстракции передачу каких-то тонких жизненных моментов, стремился уловить неуловимое. Меняются планы, со дна поднимается ил, облака движутся, ты пытаешься разглядеть в них медведя, дракона, какую-то фигуру, но всё зыбко… В этом и есть кайф — запечатлеть ускользающие мгновения.

 Пробовал нарисовать что-то    глобальное: Добро? Зло? Любовь?

 — Экстрасенсорика какая-то — угадываешь мои замыслы. Я вообще хочу сделать серию про Любовь, Добро, Зло. Также серию картин про органы чувств и эмоции, такие кисло-горько-сладкие ощущения. Я не буду сейчас говорить, как я это вижу, чтобы энергию замысла не растратить.

Расскажи, а как происходит процесс рисования у тебя? Включаешь музыку, творишь в тишине, входишь в некое медитативное состояние?

 — В интерьере я работаю чаще как копиист, есть картинка, которую я должен перенести на стену, здесь больше ремесленная составляющая. Включаю тяжелый рок — и понеслось. Когда пишу картины… Нет, медитировать это слишком, йога, вегетарианство, буддизм — это всё мимо меня. Вдохновение, как искра, может возникнуть совершенно случайно. Допустим, от какой-то картины на палитре осталась краска, пока она не засохла, и чтобы не пришлось ее выбрасывать, я могу тут же начать другую картину. Вот осталась у меня фиолетовая краска, я взял и нарисовал гору, сейчас думаю, что с ней дальше делать.

Значит, не надо как-то    по-особенному настраиваться?

 — Нет. Самое интересное, что даже когда я делаю заказы в авральном режиме, когда вообще нет времени ни на что, я много пишу для себя. Своим творчеством я как бы обнуляюсь, это похоже на то, когда в парфюмерном магазине между ароматами ты нюхаешь кофейные зерна. Если входишь в творческий драйв, то вдохновение уже не остановить. Рисуешь всё.

Меня спрашивают, как работать, если нет вдохновения? Есть очень хороший рецепт — купить новые кисти и краски. Как ребенку, когда подкинешь ему фломастеры, он сразу начинает увлеченно рисовать. Это работает и для взрослых художников, покупаешь два-три тюбика новой краски, которой не пользовался раньше. Это вызов и всегда интересно. И то, что вдохновение не приходит к неработающему — тоже абсолютная правда. Когда ты работаешь, вдохновение не может не появиться.

В твоем портфолио есть одна икона, а какие у тебя отношения с богом?

 — Я покрестился поздно, в 15 лет, бабушка отвела меня в церковь. На службы не хожу, для меня бог — это не РПЦ. Я верю в провидение, в какую-то энергию, которая помогает или препятствует. Бог — это энергия. Мне недавно подарили Библию, иллюстрированную гравюрами, я стал ее читать и у меня сразу столько вопросов возникло… Я не знаю, где здесь правда, где ложь. Кто-то хлопает меня по плечу и говорит: ничего, ничего, ты придешь к этому. Может быть… У всех свой путь и разные дистанции. Как художник, естественно, я не могу ни во что не верить, потому что жизнь наполнена знаками, знамениями, порой удивительные совпадения случаются.


Согласно твоему видению у цифр и букв есть свой цвет. Человек, событие или явление тоже имеют свои цвета?

— Да. Я помню, как родилась идея создания портретов-образов. Однажды моя знакомая дизайнер интерьера спросила, в каком цвете я вижу ее, я ответил — ментол, черный, серебро, апельсиновый. Сказал и сперва забыл, прошел чуть ли не год, а мысль начала всё чаще вертеться в голове — почему бы не нарисовать? Взял и сделал ее портрет. Потом уже пошла серия портретов-образов.

Автопортрет не пробовал нарисовать?

 — Я кстати, недавно думал об этом, я пишу портреты других, а себя еще ни разу не написал. Была мысль сделать автопортрет. Пока не знаю как, эта дверь ещё закрыта, и я не пробовал ее открыть. Но было бы клево. Это сложно, и это вызов самому себе. Так как у меня постоянно перебросы из одного в другое, скорее всего это будет мешанина, какой-то черно-оранжевый микс. Да, оранжевый — мой фирменный цвет, но я вытаскиваю цвет не из визуального облика, а из внутреннего состояния.

Если взять твои абстракции, то в каждой из них угадывается предмет, который вдохновил на создание картины. В картине «Сон монаха» можно увидеть абрис лица, в картине «Ил» видны очертания рыбы…

 — Это опора для смотрящего, я мог бы сложнее завернуть, и птица была не такая читаемая, пока я не обозначил глаз и клюв. Совсем говорить загадками не хочется, надо немного направлять зрителя, чтобы какие-то зацепки были. Нельзя же делать квест без подсказок. Самое интересное, когда абстрактные картины начинают жить своей жизнью, я не успеваю рассказать человеку, о чем это, а он уже придумывает свое видение — это здорово. Я понимаю, что картина вариативна и то, что увидел я, для другого не так очевидно.

А бывало, что начав картину, понимаешь, что уже не ты, а она ведет куда-то?

 — Бывало. Это как в музыке — есть музыка головы, когда ты тему придумал, а потом берешь гитару и ее озвучиваешь. А есть музыка рук — играешь на гитаре, играешь, и вдруг нашел сочетание двух нот и от него уже развиваешь целую тему. Так и в живописи — два пути.

Какой путь тебе больше нравится?

 — Я всегда говорю, что голова идеальнее, чем руки. Она-то и движет их вперёд. Руками оно, конечно, проще в чем-то    . Ты нарисовал загогулину и уже чисто технически ее развиваешь. Ценнее, когда приходят оригинальные идеи — как в картине «Зажмурив глаза», например. Кажется, что уже всё придумано, поэтому, когда ты в сонме реализованных идей находишь новую, свою идею — это прекрасно.

Знание того, как цвет воздействует на психику и физику человека обязательно для художника?

 — Конечно! У нас в университете был предмет «Физика и химия цвета». По статистике, львиная доля людей, 70-80%, предпочитают синий цвет. Говорят, что душевнобольные любят фиолетовый цвет. Я, кстати, люблю фиолетовый цвет, потому что я сумасшедший. (Смеется). Еще мне нравится сиреневый, лиловый, оранжевый. Они бодрят, возбуждают.

Какие цвета у вас в доме? Есть ли твои росписи и картины?

 — Нет, ничего такого нет. У нас белые стены в гостиной. Настолько мы видимо наелись всего. У меня висит графика моего дедушки Федора Серебровского. Фантастическая графика! И всего одну мою картину жена повесила. Я свои картины не очень люблю дома держать, потому что смотришь на них и начинаешь думать — вот там бы я переделал…

Насколько важно разместить в интерьере правильную по энергетике картину? Какие картины не советуешь вешать в доме?

— Фэншуй об этом много говорит, на самом деле фэншуй — это наука об интуиции. Когда что-то    обустраиваешь, ты интуитивно должен понимать и чувствовать на месте картина или нет. Это вопрос внутреннего комфорта. Как рекомендовать? Как у человека отзовется, так и правильно.


Почему у нас, в отличие от той же Европы, народ не стремится украшать дом живописью? Не доросли еще? Или денег жалко?

 — Как говорит мой друг — «правда где-то    посередине». У одного есть желание, но нет средств, у другого есть средства, но нет желания.

 Купить картину— дорогое удовольствие?

 — Скажем так, недешевое.

Легко расстаешься с картинами?

 — Не очень. Они же как дети.

А почему не оставляешь себе?

 — Ты знаешь, это как контрастный душ. С одной стороны лестно, когда покупают картину, которая написана от сердца, не на заказ. С другой стороны, жалко отдавать, ведь это словно твой ребенок. Но все-таки приятно, что картины начинают жить где-то    еще, не только в мастерской. Уходят куда-то.

Куда уходят?

 — В частные коллекции, квартиры, офисы. Лично знаю людей, кому уходят, у меня пока нет продаж через агентов. Да и картин еще не так много, в силу того, что я долгое время занимался интерьерами.

Сейчас переходишь на картины?

 — Это как-то    само собой получается, одно другое вытесняет. Мне нравится, как жизнь складывает пазлы, я, конечно, помогаю этим событиям, притягиваю их. Если я переоборудовал мастерскую, сделал подиум для портретов, это, соответственно, начинает приводить ко мне нужных людей и события. Это удивительно работает. Надо только очень захотеть. И что-то    для этого делать, тогда работает на 100%.

Многое уже сделано в профессии. Что дальше?

 — Дальше — повышать качество письма, может быть рисовать меньше, да лучше. В планах — издание каталога работ. Хотелось бы расширить географию выставок, почему бы в Лондоне не сделать выставку?

Это сложно?

 — Сложно начать пробовать, а попасть вполне реально. Какие-то творческие рельсы есть, нужно просто понять, куда перевести стрелку сейчас. Во главе — вопрос уровня и качества.

Уверен в своих силах?

 — Мой девиз — никогда не сдаваться, всегда идти вперед. Все мои татуировки об этом. Я — боец по жизни.